Чужая правда, твоя жизнь

Чужая правда, твоя жизнь

Мне было шестнадцать лет, и то сочинение про поэта В. было лучшим из всего, что я к тому времени написала.

Я училась в выпускном классе. Я знала, кем я хочу быть, когда вырасту: писателем.

Я считала себя поэтом, но поэзия была непостоянной. Зависела от вдохновения. Да, когда вдохновение приходило, я отключалась от мира вокруг, чтобы написать стихотворение. Ну…почти от всего: я не могла отключиться от моего бойфренда. Может, поэтому вдохновение стало приходить ко мне реже? Я не доверяла стихам: какой из меня поэт, если я так завишу от вдохновения? Да и учатся ли на поэтов? Проза казалась более предсказуемой—я надеялась, что про нее что-то можно было понять и как-то ей научиться.

Я жила в провинциальном городе, который чувствовался чужим и враждебным. Он мне жал как слишком тесные туфли. Деревня, где я жила до переезда в город, стала чужой еще раньше: я вернулась туда, заново приезжей и городской, на лето, «погостить у бабушки»—и мои прежние школьные учителя при встрече отводили глаза и «не замечали». Моя бывшая лучшая подруга, которая жила в четырех домах от бабушкиного дома, за все лето заходила в гости два или три раза. А когда приходила к ней я, она встречала на пороге и смущенно, не глядя мне в глаза, говорила, что занята. Даже в собственной семье я чувствовала себя чужой. Как я мечтала о Настоящей жизни, Большой жизни—в которой для меня будет место, которая примет меня как свою.

++++

Моей линией надежды в Настоящую жизнь были заочные подготовительные курсы на факультет журналистики столичного университета, куда я хотела поступать. Это было единственное место—о котором я знала—где, я думала, меня могут «научить писать». Первым заданием на тех курсах было написать два сочинения: одно на заданную тему, второе на свободную.

То сочинение о творчестве поэта В. было лучшим из всего, что я написала. Я писала его, влюбленная в образ поэта, в его стихи. Поэта В. давно не было в живых, и каждая строчка его стихов звенела пророчеством, была точной, как пуля. Я писала то сочинение и чувствовала себя космическим решетом—железкой, прошитой насквозь строчками его стихов.

Я отправила то сочинение как отправляют письмо в бутылке. Как я ждала ответа! Я ждала, что меня, хорошую девочку, похвалят, спасут, выдадут мне билет в «Настоящую жизнь».

++++

Эта давняя история всплыла в памяти, когда я начала работать над заданием из книги Лизы Крон Story Genius. Нужно было написать сцену, когда зародилось ошибочное убеждение моей героини. В рассказе эта сцена будет еще более жестокой—в конце концов, она произойдет не со мной. Но и в жизни это была жестокая сцена. View Post

Follow:

Ода рассказу, или счастье в контексе отдельно взятой человеческой жизни

Ода рассказу, или счастье в контексе отдельно взятой человеческой жизни

В книге «The Passionate Mind Revisited» Джоэля Креймера и Дианы Альстад, в главе «Удовольствие и желание» я наткнулась на такое определение счастья:

Simplistically, happiness is a life context where one feels connected to others and the particular times one finds oneself in, loves and is loved, and is engaged in something one considers meaningful that is greater than mere self-enhancement. 

Упрощая, счастье—это такой контекст жизни, в котором ты чувствуешь себя соединенным с другими; такое особенное время, в котором ты находишь себя, ты любишь и любим, и вовлечен во что-то значимое, большее чем просто обогащение себя. 

Я подумала про свой жизненный контекст: я подумала про два часа в машине по дороге на работу и с работой же связанный стресс; про цены на жилье в Лос Анжелесе, которые снятся мне в кошмарах; про физическую усталость в костях, которую я ношу в себе последние месяцы и все не могу стряхнуть; про то, что я ничего толком не написала за последние несколько месяцев, а может даже лет; про то, что мое тело начинает вести себя по новым законам и не дает мне времени на адаптацию; про семь тысяч незаконченных дел, которые я ношу в своих клетках каждый день…

Я вспомнила все это и много чего еще, и поняла, что период, который я сейчас проживаю, можно назвать счастьем.

+++

То есть: конечно. Нельзя зазнаваться, нельзя никогда ничего принимать как должное. Нужно быть благодарным. Мой жизненный контекст получает от меня отметку приемлемый—bearable. Его делает приемлемым маэстро Ви. Погода и Калифорния. Мы не умираем с голоду, у нас есть кондиционер, и мы оба построили свою жизнь так, чтобы у нас были куски времени на «свое»–я боюсь пока использовать такие слова как «творчество» или искусство—скажем так, Ви на музыку и гитару, я на письмо.

View Post

Follow: